С председателем Союза журналистов Крыма Андреем Трофимовым встретился президент АНО «Академия журналистики», доктор филологических наук, профессор Валерий Дзантемирович Таказов

«Часто бывает так. Иду по городу и, вдруг, из магазина или рыночного ларька меня окликают: «Здравствуйте, Андрей Юрьевич! Купите у меня малину… брючки…телефон, я торгую…». А это – наши выпускники – журналисты, причем далеко не самые плохие»

Андрей Трофимов

– Андрей, что происходит в стране под зорким глазом средств массовой информации? Ваше мнение о демократическом содержании массовых коммуникаций? Вы – человек медийный, являетесь председателем Союза журналистов Крыма и, как правило, говорите всегда правду, какой бы она горькой ни была.

– Не буду занимать время пространными обобщениями. Поговорим о соответствии работы региональных СМИ принципам нашей профессии, о том, насколько востребована та информация, которую они доносят до аудитории. Начнём с телевидения, которое, к сожалению, испытывает глубочайший кризис. Какой бы мы канал ни взяли, получить с его помощью объективную, всестороннюю, достоверную информацию о том, что происходит на территории республики, крайне сложно. Государственные каналы отражают исключительно точку зрения властных структур, инакомыслие в любой форме не допускается, проблемная критика отсутствует, а если она есть, то не носит конструктивный, точечный характер, напротив, напоминает скорее критиканство или злобные огрызания на поднимающих ту или иную проблему. СМИ попадают в сферу деятельности профильного министерства внутренней политики, информации и связи республики, однако, до сих пор нет ни  концепции внутренней политики Крыма, ни концепции информационной политики республики. Журналистам сложно понять, как в условиях переходного периода – то есть за время прошедшей пятилетки – надо было работать, чтобы что-то сделать. По всей видимости, тех глобальных целей и задач, которые стоят в целом перед журналистикой, не хватает. Нужен более чёткий, узкий, региональный подход к решению информационных проблем. Десять месяцев на территории Крыма работает «Вести Крым» под руководством Николая Долгачёва . Если проводить рейтинг информационной насыщенности региональных крымских телеканалов, то поставил бы его на первое место. Жаль, что те региональные телерадиовещательные компании, которые есть, сформировались тут в переходной период от украинской реальности к российской. Они не дотягивают, на мой взгляд, в профессиональном, объективном, достоверном, оперативном реагировании на проблемы крымчан.

– Кто-то мешает? Или, может, кадровый потенциал? Какова главная проблема?

– Кадровый голод на телевидении очень жёсткий, отсутствуют креативные идеи, тут проявился в полной мере «кризис менеджера», который мог бы взять на себя ответственность за изменение контента, насыщенности крымского телевидения. На мой взгляд, здесь кроется целый спектр проблем, который как клубок переплетён, но не решается. Техническое оснащение при этом достаточно неплохое, по отзывам коллег, и достаточно серьёзные деньги, многомиллионные были потрачены на то, чтобы крымское телевидение подтянуть до общероссийских форматов.

– Но любая аппаратура искусственна. А читатель, слушатель, зритель – это живые люди, которые хотят быть в курсе реальных событий. Тем не менее, мы из года в год наблюдаем некую стагнацию в плане того, что всё одно и тоже.

– Это опять к вопросу о новых идеях и формах подачи материала, которых я не вижу. Люди пресытились различными ток-шоу, особенно политическими. Развлекательный сегмент начинает уже не то, что подавлять аудиторию, а начинает глухо раздражать. Качественно-информационное, проблемное освещение тех вопросов, которые есть на местах, отсутствует. Значительное количество собственного продакшна на крымском телевидении и радио – политизировано в высшей степени. Если посмотреть процентное содержание контента, который даётся аудитории, – это политические разборки кого-то ради чего-то. Такое ощущение, что при помощи СМИ одна финансово-политическая группа передаёт чёрную пиратскую метку другой группе, что, на мой взгляд, абсолютно несвойственно СМИ, ведь они уходят от проблематики.

– Получается, что журналистика – это не социальный институт, а услуга. То есть, журналист нанимается, ему говорят, что и как писать. Но фактически это не журналистика.

– Под это всё подводится и редакционное задание, и даже уставы редакций. И в этом плане, как я понимаю,  у коллег связаны руки. Опять-таки, бытует на крымском уровне чёткое утверждение, что есть чёрные списки тех, кто не допускается на телевидение в любом варианте. Убеждён, что в моём персональном отношении такой список есть, потому что за эти пять лет я появлялся на крымском телевидении только один раз, когда возвращался с выступления на саммите ОБСЕ в Варшаве, где от имени Российской Федерации рассказывал о состоянии свободы слова в Крыму. Это была уникальная поездка, мощный информационный прорыв.

– И Вы в Европе говорили, что свободы слова нет в России?

– Нет, это был 2016 год, я рассказывал о сложных переходных моментах в крымской журналистике и том, что Запад и Америка лгут, утверждая, что в Крыму преследуют журналистов по политическим или национальным признакам. Потом какие бы мероприятия я ни проводил, где бы я ни выступал – для крымского телевидения нигде меня нет. Привык…

– Вам от этого, ни холодно, ни жарко, но в целом те вопросы, которые Вы освещаете, всегда интересны.

– Союз журналистов в Республике Крым – одна из самых больших общественных творческих организаций, насчитывающий в своих рядах 300 человек. Для сравнения, в Союзе писателей – 26 человек. Неужели нашим коллегам на телевидении не интересно узнать о деятельности Союза журналистов? Думаю, интересно, но, когда они включают нас в план-график съемок, кто-то нас вычёркивает…

Переходим к радио. Оно выгодно отличается оперативностью и вариативностью подачи. Я бы назвал лидером среди всех радиовещателей радио «Спутник в Крыму» холдинга «РИА новости», а также радио «Крым». FM-диапазоны, локально выходящие, дают хороший баланс между информационными, развлекательными, музыкальными материалами. Они ориентированы, конечно, на автомобилистов, которые часто стоят где-то в пробке и слушают радио. Они первыми подхватывают какую-то интересную тему. В информагентствах же ситуация весьма непростая. Независимые от региональной власти информагентства, общефедеральные, если посмотреть на крымском уровне – лидеры: они никому не подчинены, дают оперативную, аналитическую, критическую информацию. Но есть и провластные информационные агентства, в которых «всегда всё хорошо».

О печатных СМИ. Данный сегмент мы можем подразделить на крупные федеральные, мощные, информационно насыщенные; республиканские СМИ, допустим, «Крымская газета» и «Крымские известия», которые финансируются из бюджетов и освещают в основном только деятельность власти. Другой горизонт – муниципальные СМИ. Газеты, которые мы раньше называли районной прессой, находятся в удручающем состоянии: у них часто статус официальных печатных органов, и значительный объём площадей они вынуждены отдавать «под официоз» – на нормативно-правовые документы местных органов власти, что, на мой взгляд, полностью нивелирует понятие общественно-политического издания.

– В царское время, когда выходили локальные губернские «Ведомости», первая часть была официальная, а вторая – неофициальная, для материалов по местной тематике.

– Есть же такие районы, где районная газета – это единственный доступный печатный орган. Безусловно, журналистам хочется дать людям информацию и общереспубликанского уровня, о том, что происходит в целом. Чтобы человек в сельском районе мог получить районную газету и увидеть два уровня – районный и республиканский. Но, к сожалению, они тоже не могут этого сделать, потому что нормативно-правовые документы и материалы «о власти» занимают значительный объём площадей. Также кадровый голод в районной прессе острейший. А кто читатели районной газеты? Пенсионеры! Это люди, которые идеологически сформировались при Советском Союзе, у которых выработана привычка и потребность читать. У которых нет, как правило, качественного и быстрого интернета, которые не могут уже в силу своего возраста разбираться с гаджетами. И которые привыкли получать районную газету. Они ждут её в почтовом ящике.

– Что скажете о национальной печати полуострова?

– У нас значительное количество зарегистрированных этнических СМИ. Даже если взять «Сельский труженик Крыма», например, которым я руковожу, мы раз в неделю-две делаем   приложение на крымско-татарском языке. Изначально мы выпускали материалы на русском и крымско-татарском языках, причём идентичные тексты для того, чтобы люди могли учиться языку, то теперь они не повторяются. Даем глоссарий, словарик, постоянно самые разнообразные культурологические и национально-исторические моменты. Приложение пользуется хорошим спросом. Есть в Крыму и газеты, выходящие на немецком, болгарском, крымско-татарском языках.

– Вы работаете в университете, преподаёте будущим журналистам. Вы им говорите, что их ожидает за пределами университета?

– Конечно, причем наверное говорю настолько честно и открыто, что далеко не все из них будут продолжать потом работать в журналистике. Часто бывает так: иду по городу и, вдруг, из магазина или рыночного ларька меня окликают: «Здравствуйте, Андрей Юрьевич! Купите малину… брючки…телефон…я  торгую…». А это наши выпускники – журналисты, причем далеко не самые плохие.

– Они соизмеряют заработок в СМИ и за ларьком?

– Увы, зарплата крымских журналистов категорически не дотягивает до средней по Российской Федерации, а с учётом тех цен, которые сформировались в Крыму сейчас, я не представляю, какую должны получать зарплату журналисты, чтобы могли хотя бы сводить концы с концами. То есть, зарплата крымских журналистов не соответствует тем морально-нравственным, психологическим нагрузкам, которых испытывают журналисты. Не знаю, как эту проблему решать, но она очень остра!

– Она глобальная. Размер заработка актуален во все времена, но вот ещё чувство демократического голода в журналистике – это может и отторгнуть уже молодых выпускников вузов.

– Интересно всегда смотреть на тех же самых студентов, допустим, на первом курсе и на четвёртом-пятом: как меняется их мироощущение, миропонимание, мировоззрение, соотношение «я» и «профессия», что будет дальше, как они пытаются реализовать себя в какой-то разновидности журналистики. На первом курсе все они хотят на телевидение, хотят быть звёздами, узнаваемыми медийными личностями. Потом ребята понимают, что на телевидении для них нет места, зато можно найти неплохое место в информагентстве или на радио, в интернет-пространстве. Но, как правило, после первого-второго  курса, после производственных практик и взаимодействия со СМИ, юношеский задор угасает. И они видят, что те знания, которые мы даём им в университете, наложенные на практические поездки, получение, перепроверку информации и заработную плату – это такой очень жёсткий диссонанс. Потом, если делать всё хорошо – это долго, а время – главный враг журналиста. А если долго и качественно, то ты будешь получать намного меньше того, кто делает быстро и на уровне «пройдёт-не пройдёт», «накажут-не накажут», «фейк-не фейк», «дай бог, чтобы информацию запулили».

– Обычно в конце интервью мы любим проговаривать: «будем надеяться». А вот что-то язык не поворачивается.

– Я бы очень хотел надеяться на несколько моментов. Во-первых, что излишняя политизация СМИ будет потихоньку сходить на нет, и доля проблемных, информационных материалов, удовлетворяющих потребности аудитории, будет расти. Во-вторых, надеюсь, что накал информационной войны будет уменьшаться. Если сейчас мы посмотрим федеральные и местные каналы, у меня складывается ощущение, что мы продолжаем жить в Украине, и наши журналисты продолжают обсуждать Зеленского, Парубия, Коломойского, Ляшко и прочих. Друзья, это другая страна! Ну что нам до тех проблем? Мы здесь и сейчас живём, мы – крымчане, мы – россияне. Какие проблемы у нас с водой, мусором, зарплатой, образованием, здравоохранением, пенсионерами. Вот что надо обсуждать, а не в каких штанах Зеленский поехал и что он там сказал в Донецке, Луганске, Киеве, Львове. Это важно, но это не должно быть доминирующим и определяющим в информационном пространстве нашего конкретного российского субъекта. Журналисты не должны быть бойцами информационной войны! В-третьих, это, конечно, социальный статус профессии. Надеюсь, что в нашем обществе будет неуклонно повышаться уважение к журналисту, к нашей весьма нелегкой професиии. Хотя бы так, как это было раньше, в советские годы. Когда чиновник понимал, что надо относиться с уважением к журналисту.

– Но в те времена журналистика точно была занозой власти. И власть реагировала и приветствовала критику.

– Журналистика была двоякой. С одной стороны, она выполняла чётко пропагандистские, агитационные функции те, что ещё Ленин прописал.

– К примеру, журнал «Крокодил» …

– С другой стороны, высмеивали через фельетоны тупость чиновников. Решались проблемы людей, это было и это толкало общество вперёд. Сейчас мы даже не увидим таких публикаций – нет фельетонов, эссе, портретных очерков, даже качественные журналистские расследования – на вес золота!  И мне бы очень хотелось, чтобы критические публикации журналистов не были таким себе ярлыком, что ты не патриот России и продажный украинский агент. Нет! Я глубоко убеждён, что, если журналист высказывает свою гражданскую, профессиональную позицию, критикуя точечно, предметно чиновника, казнокрада, преступника, если показывает её во взаимосвязи с другими проблемами –  то он выполняет важнейшую социальную миссию. Вот он именно и патриот, потому что у него душа болит за то, чтобы что-то изменилось к лучшему. Это преобразующая роль журналистики. Этого бы очень хотелось!

– Андрей Юрьевич, спасибо, что уделили внимание коллеге. За откровенность и открытость – мое уважение.